Внезапно от порта вверх по аллее рвануло три десятка человек в набедренных повязках. Я дал длинную очередь, положил десяток, остальные повернули. И тут же вокруг меня стали посвистывать пули. «Началась разведка боем, - подумал я, - сейчас они проверят таким образом остальные участки, а потом опять ударят всей силой». И точно – по всей линии обороны стали вспыхивать перестрелки. Но тут над бухтой скользнула черная тень. В бой вступил турболет. Залп его ракет оставил на сетчатке глаз отпечаток, словно от вольтовой дуги. В порту моментально запылало несколько катеров. Потом наступила очередь десантных барж. Одна за другой они были пущены на дно.

На правом фланге, у самой кромки воды вдруг началась нешуточная пальба. Она стала быстро смещаться к центру, вдоль берега. Так ударить во фланг мог только Шевчук, со своими морпехами.

- Андрюха атакует вдоль бульвара! – заорал я в микрофон, - Влад, Мишка, Гарик, поддержите Шевчука!

Ребята уже сами сообразили, что делать. Сверху вниз словно покатилась волна. Вскоре в порту завязался рукопашный бой, в котором преимущество африканцев в автоматическом оружии было сведено к нулю. Я спустился с крыши, собрал всех уцелевших из дежурного взвода и двинулся вниз по аллее. Идти пришлось по щиколотку в практически жидком месиве, оставшимся от человеческих тел. Сопротивление негров уже было сломлено. Несколько катеров рванули к выходу из бухты, но наткнулись на заградительный огонь наших кораблей.

- Отбой, отбой! – надрывались мои друзья, в попытке утихомирить разошедшихся солдат, - брать пленных, нам нужны «языки»!

Наконец резню удалось остановить. Уцелевших негров сгоняли в пустой склад. Из клубов дыма появился Андрюха Шевчук, таща за собой на веревке упирающегося рослого красавца, в какой-то невиданной нами ранее раскраске. Пленник дико вращал глазами и рычал сквозь стиснутые зубы.

- Андрюха! Ты где был? – увидев пропащего друга, заорал я.