Выслушав вечерний рапорт дежурного по гарнизону, и отдав традиционное распоряжение будить меня только в случая высадки вражеского десанта (что было чистым понтом, содранным у Черчилля), я наскоро прибрался на рабочем столе в кабинете и поднялся наверх. В спальне, перед горящим камином, на гигантской шкуре саблезубого тигра, припертой сюда из моей московской квартиры, лежала обнаженная Мария, круглой попой кверху. Рядом с ней пристроился мой кот Мотька. Супруга лениво пощелкивала клавишами раскрытого ноутбука, изредка почесывая Мотьку между ушами. Приглядевшись, я увидел на дисплее схемы парусных крейсеров. Машенька мудрила над новой серией кораблей, призванных усилить наш флот, состоящий пока что только из корветов и фрегатов.

- Ну и как тебе наши новые знакомые? – спросила жена, не поворачиваясь.

- А чего, нормальные ребята. Песни поют душевные, - ответил я. Банкет по случаю прибытия гостей закончился два часа назад, казаков разместили в новой казарме, а офицеры расположились в гостевом домике, который обычно занимал Косарев.

- Ещё бы им песни не петь, это после литра водки на одно рыло, - сказала строгая супруга, - ты с Мишкой и Гариком тоже как напьетесь, начинаете глотку драть. Я не про это… Куда нам их девать, вот вопрос? В двадцать первом веке их не легализуешь, такую ораву. Да и с тоски они там подохнут. Вон Крюков с Косаревым чуть с ума не сошли, пока ты им идейку с «Москвичом» не подкинул. Ну, так ведь это офицеры, а здесь три десятка солдат, которые кроме убийства ничего не умеют.

- Значит оставим здесь. Нам хорошие бойцы нужны, - ответил я.

- Так то хорошие, а вот куда пристроить эту суперкруть, я ума не приложу, - задумчиво сказала Маша, переворачиваясь на спину. – Пока ты с ними водку пил, я их потихоньку прокачала на косвенных. Такое ощущение, что их там в каком-то питомнике растят. У всех одинаковые реакции на вопросы. Другой жизни, кроме войны они себе не представляют. И учти, они ещё не въехали полностью, куда попали. Что будет, когда они соображать начнут?